+7(7172)701 011
bm@khabar.kz



21 книга XXI века

  • Четверг, Ноябрь 26 2015

Перелистав тысячи страниц, GQ выбрал 21 книгу XXI века, без которых библиотека современного мужчины была бы бессмысленной свалкой макулатуры.

«Город»

Дэвид Бениофф

«Город»

Сценарист «Людей Икс» и «Трои», женатый на актрисе Аманде Пит, сочинил фантастическую историю о подростке и солдате, ползущих за оцепление, чтобы добыть дюжину яиц начальнику ленинградского НКВД. Фантастика ни на секунду не притворяется у Бениоффа чем-то большим: по страницам ходят уголовники и людоеды, фонтанами льется кровь и осыпаются градом конечности второстепенных персонажей. Но мы безмерно признательны автору за то, как деликатно он вписал одну из непростых страниц русской истории в голливудский канон.

Цитата: «Только сейчас я понял, что зубы у капитана вставные — мост чуть ли не на всю верхнюю челюсть. Наверняка его пытали. Ну да. Загребли в одну из чисток, назвали троцкистом, белым прихвостнем или фашистом, повыдергивали зубы изо рта, а били так, что кровь из глаз, ссал и срал кровью, а потом из какого-нибудь кабинета в Москве пришел приказ: мы этого человека реабилитируем, выпускайте, он опять наш».

 

 

 

«Белое на черном»

Рубен Давид Гонсалес Гальего

«Белое на черном»

Автобиографическая книга о жизни ребенка-­инвалида в советском детском доме кажется нехудожественной, но на самом деле Гальего мастерски вертит читательскими эмоциями — в самом начале он благодарит за честность нянечек, говоривших «поскорее бы ты помер». Сентиментальность побоку, главное — наука выживать любой ценой.

Цитата: «Я — герой. Быть героем легко. Если у тебя нет рук или ног — ты герой или покойник. Если у тебя нет родителей — надейся на свои руки и ноги. И будь героем. Если у тебя нет ни рук, ни ног, а ты к тому же ухитрился появиться на свет сиротой, — все. Ты обречен быть героем до конца своих дней. Или сдохнуть».

 

«Библиотекарь»

 

Михаил Елизаров

«Библиотекарь»

Вся книга балансирует между двумя полюсами восторженной ностальгии: по советскому понятному прошлому и по сакральной роли книги, утерянной в том самом прошлом. Свою ностальгию Елизаров пытается разбавлять иронией и даже буффонадой. 

Цитата: «Повзрослевший, я любил Союз не за то, каким он был, а за то, каким он мог стать, если бы по-другому сложились обстоятельства. И разве настолько виноват потенциально хороший человек, что из-за трудностей жизни не раскрылись его прекрасные качества?»

 

 

 

«Ворошиловград»

 


Сергей Жадан

«Ворошиловград»

Удивительный роман, герой которого возвращается в родной город, чтобы отстоять у местной мафии бензоколонку, и находит смысл жизни в том, чтобы просто стоять на своей земле, защищать своих женщин и свои дома от чужаков. Это формула, за которой гоняется Прилепин, но Жадану удается органично и просто напомнить читателю, что значит быть мужчиной. Заодно он реабилитирует девяностые — в его рассказе эпоха дикого капитализма была временем, когда люди так крепко взялись друг за друга, что слились в единое целое.  

Цитата: «Почвы истощаются травами и деревьями, лежат под плоскими небесами, как скот, о котором забыли. Если правильно выбрать место, иногда можно все это разом ощутить — как, скажем, переплетаются корни, как текут реки, как наполняется океан, как по небу пролетают планеты, как на земле движутся живые, как на том свете движутся мертвые».

 

 

 

 

«Сердце Пармы»

Алексей Иванов

«Сердце Пармы»

В истории о завоевании Перми Москвой в ХV веке у Иванова сплошь кровь, кишки и сечи, он следует коду насилия и жестокости, который, если верить Сорокину, является ключевым для русской культуры. Но из крови рождается империя.   

Цитата: «Пермяки крестились охотно: купались в Колве, надевали кресты, кланялись иконам. «Русский друг — друг сильный, — говорили они. — Мы будем чтить его бога».

 

 

 

«Не отпускай меня»

Кадзуо Исигуро

«Не отпускай меня»

Единственный роман Кадзуо Исигуро, приближенный к научной фантастике, — о том, как в недалеком будущем люди выращивают себе клонов на роль доноров органов, и о том, как общество решило попробовать быть погуманнее и устроило детям-клонам частную школу и некое подобие детства.    

Цитата: «...никто из вас не поедет в Америку, никому из вас не стать кинозвездой. И никто из вас не будет работать в супермаркете — я слышала на днях, как некоторые делились друг с другом планами. Как пройдет ваша жизнь, известно наперед. Вы повзрослеете, но до того, как состаритесь, даже до того, как достигнете среднего возраста, у вас начнут брать внутренние органы для пересадки».

 

 

 

«Лимонов»

Эммануэль Каррер

«Лимонов»

Чуть не получившая Гонкура и безумно популярная во Франции биография русского писателя и бунтаря имеет мало общего с тем портретом Лимонова, который мы усвоили из его книг. У Каррера это скорее история мужской неудачи или даже ответ на вопрос, может ли в современном мире мужчина, с ранних лет мечтавший о романтической биографии, вырасти в настоящего героя.    

Цитата: «...Один из его талантов состоит в том, что он умеет идти в ногу с модой и начиная с этого момента не пропустит ни одного случая рассказать, как его обряжали в смирительную рубашку и как его сосед по кровати, пуская слюни, дрочил круглыми сутками».

 

 

 

«Миллениум»

Стиг Ларссон

«Миллениум»

Ларссон, так и не доживший до большой славы своих романов, ее предвидел. Это был социалист и левак, а не гоняющийся за заработком журналист, и целью задуманного им десятитомника было описание всего европейского мира со всей его порочной механикой.     

Цитата: «Она не виновата, что ее отцом оказался патоло­гический садист и душегуб. Она не виновата, что ее брат — профессиональный убийца. Она не убивала Дага Свенссона и Миа Бергман. И не она назначила себе опекуна, оказавшегося скотиной и насильником».

 

 

 

«Благоволительницы»

Джонатан Литтелл

«Благоволительницы»

Американец Джонатан Литтелл написал роман, рассказывающий историю Второй мировой войны с точки зрения офицера СС Максимилиана Ауэ, на французском языке, сидя в Москве. Литтелла завораживает механизм, благодаря которому, словно чертик из табакерки, такой вот Ауэ может выскочить из каждого.    

Цитата: «Мне жалеть не о чем: я лишь выполнял свою работу, а семейные дела — я и о них, возможно, расскажу — касаются только меня. Да, в конце я, конечно, натворил дел, но я уже был сам не свой, словно потерял равновесие, да и весь мир вокруг пошатнулся; я не единственный, у кого в тот момент помутился рассудок, согласитесь».

 

 

 

«Дорога»

Кормак Маккарти

«Дорога»

Кормак Маккарти встретил XXI век в статусе абсолютного американского классика, и вышедшая в 2006-м «Дорога» уже ничего не могла к этому прибавить. Тем не менее это его главный шедевр и важнейшая книга десятилетия про то, как даже в самом чудовищном будущем тлеет свет в конце пути. По выжженной Катастрофой земле бредут отец и сын, надеясь только выжить. Явления адских чудищ и сцены поедания младенцев устрашают, но сам роман пронзительно, до слез, оптимистичен.     

Цитата: «Все, что ты сейчас запомнишь, останется с тобой навсегда. Хорошенько об этом подумай». — «Но что-то иногда забывается?» — «Да, ты забудешь то, что хочешь помнить, и будешь помнить то, что хотел бы забыть».

 

 

 

«Когда я был настоящим»

Том Маккарти

«Когда я был настоящим»

На героя падает с неба что-то неопределенное — и после выхода из больницы он остается с более чем восемью миллионами фунтов компенсации. Внезапные деньги герой решает потратить на то, чтобы стать «настоящим»: реконструируя места и события, проживает их, словно в замедленном режиме.      

Цитата: «Я всегда был ненастоящим. Даже до аварии, иди я по улице, прямо как Де Ниро, куря сигарету, как он, и даже зажгись она с первой попытки, я бы все равно думал: “Вот он я, иду по улице, курю сигарету, как в кино”. Понимаете?»

 

 

 

«Санькя»

Захар Прилепин

«Санькя»

Роман об ищущем правды — словами и кулаками — нацболе не вычеркнуть из списка важных русских книг века, тем более после того, как веса ему прибавила получившая «Золотую маску» театральная постановка Кирилла Серебренникова. Именно Прилепину удалось внедрить в массовое сознание мысль о том, что делать что-то все же надо.       

Цитата: «Город оказался слабым, игрушечным — и ломать его было так же бессмысленно, как ломать игрушку: внутри ничего не было — только пластмассовая пустота. Но оттого и возникало детское ощущение торжества, терпкое чувство преодоления».

 

 

 

 

«Белые зубы»

Зэди Смит

«Белые зубы»

Дебют 25-летней Зэди Смит о жизни трех поколений иммигрантов в Лондоне сегодня считается чуть не главной британской книгой десятилетия. С талантом и остроумием Смит пишет о тщетных попытках чужаков ассимилироваться, сохранив собственную культуру, — но, оказавшись на чужой земле, герои навсегда обречены болтаться где-то между. Здесь вполне достоверно описано, каким образом привольно живущий на пособия иммигрант доходит до террора и радикальных организаций.       

Цитата: «паранджа дает истинную свободу. Смотри: «Свободная от оков похотливого мужского взгляда и навязанных стандартов привлекательности, женщина сама выбирает, какой ей быть».

 

 

 

«День опричника»  

Владимир Сорокин

«День опричника»

Картина несчастливого будущего России, описанного Сорокиным, все ближе — хотя в 2006 году не хотелось и думать, что жуткая смесь из православия, китайщины, Лубянки и лубка может быть чем-то большим, чем художественным вымыслом.        

Цитата: «За рафинад Кремля, за державных орлов, за флаг, за мощи правителей российских, в соборе Архангельском упокоенные, за меч Рюрика, за шапку Мономаха, за Царь-пушку, за Царь-колокол, за брусчатку площади Красной, за Успенский собор, за башни кремлевские не жалко и жизнь свою положить. А за Государя за нашего — и другую жизнь не жалко».

 

 

 

 

«Каменный мост»

Александр Терехов

«Каменный мост»

Необъятный роман-мокьюментари, магистральным сюжетом которого становится любовная трагедия двух советских подростков, детей партийных функционеров в 1943 году, — якобы мальчик убил девочку из-за несчастной любви. «Каменному мосту» многое мешает быть книгой десятилетия — от бестолковых сексуальных сцен до тяжелого презрения автора к героям, — но книга все равно важная, поскольку доказывает, как начинает смердеть недавнее прошлое, стоит только его поворошить.        

Цитата: «...отцы сделались железными и потеряли язык, личную жизнь, вознеслись и пошли по воздуху, не оставляя чернильных следов, но дети краскомов, ученики безнаказанной 175-й школы росли так, как оставалось им расти: не боялись лагерей, милиционеров и голода, отправляли честные письма, не зная цензуры, вели без утайки дневники, обезьянничали нравы из трофейных лент по древнеримской истории — герои побеждают и возвышаются над чернью...»

 

 

 

«Даниэль Штайн, переводчик»

Людмила Улицкая

«Даниэль Штайн, переводчик»

Основанный на реальной биографии Освальда Руфайзена роман о пережившем холокост еврее, ставшем католическим монахом в Израиле, попал точно в русский нерв: обруганная критиками за прямоту хода, для простых читателей книга стала важным текстом о том, что должен делать каждый человек со своей жизнью. Важным настолько, что частичка «Даниэля Штайна» ощущается сегодня в каждом новом открытом хосписе, каждой поездке в детский дом, каждой, даже самой малой, подвижке теории малых дел.        

Цитата: «Каждый человек должен искать свой собственный путь к Богу. Этот путь — личный, иначе мы составляем не общину добровольцев в Господе, а армию с генералом во главе».

 

 

 

«Возможность острова»

Мишель Уэльбек

«Возможность острова»

Уэльбек одновременно описывает настоящее, в котором наступил конец цивилизации и никакой надежды нет, и выжженное ядерной войной будущее, в котором вдруг приоткрывается лазейка в новую жизнь. Как истинный европеец, ну и гедонист, Уэльбек, предсказывая конец всему, так и не может обрушиться на общество с окончательной критикой — апокалиптическая антиутопия здесь неожиданно оптимистична.        

Цитата: «Грустная вещь — крушение цивилизации, грустно видеть, как тонут ее лучшие умы: поначалу чувствуешь себя в жизни не слишком уютно, а под конец мечтаешь об исламистской республике».

 

 

 

«Жутко громко и запредельно близко»

Джонатан Сафран Фоер

«Жутко громко и запредельно близко»

Фоер стал первым, кому удалось превратить национальную травму 11 сентября в бестселлер. Его роман — хитроумная конструкция, где 9/11 зарифмовано со Второй мировой войной, где все события, герои, сюжеты бесконечно повторяются, отражаясь друг в друге. Когда автору не хватает текста, он прибегает к помощи картинок. В общем, не роман, а сплошной прием, но стоит ли корить Фоера, если этот прием у него работает?        

Цитата: «Даже когда ты атеист, это еще не значит, что тебе не может хотеться, чтобы у вещей была цель».

 

 

 

«Поправки»

Джонатан Франзен

«Поправки»

Опубликованная в Америке за десять дней до 11 сентября история обычной семьи, которая пытается в последний раз собраться на Рождество, уже по совпадению даты выхода стала главной американской книгой о том, что мир уже никогда не будет таким, как прежде. В описании того, как все ломается, Франзену нет равных.        

Цитата: «пожухлые лужайки оккупированы белками, две-три давно забытые пластиковые игрушки вросли в грязь, и почтальон насвистывает ирландские мелодии и в сердцах захлопывает каждый ящик сильнее, чем следует, ведь в этот мертвый час, в этот мертвый сезон недолго и свихнуться от цепенящей тишины».

 

 

 

«Ложится мгла на старые ступени»  

Александр Чудаков

«Ложится мгла на старые ступени»

Роман-идиллия филолога Александра Чудакова об удивительной параллельной жизни ссыльной русской интеллигенции сначала прошел незамеченным для всех, кто не читает толстые журналы (то есть для всех), а в 2011 году получил Букера десятилетия. В казахстанский Чебачинск семья героя переезжает сама, оберегая цельность, память, преемственность поколений и простую повседневную жизнь. Ссылка оказывается раем, да и все остальное, от места действия до безупречного русского языка, — о том, какой могла бы быть русская жизнь.        

Цитата: «Ходили разные слухи об академиках: один может висеть в воздухе, другой переплюнет любого работягу по части мата. Дед смеялся и не верил».

 

 

 

«Венерин волос»  

Михаил Шишкин

«Венерин волос»

Работая переводчиком для властей Швейцарии, Шишкин собрал русские биографии, перетасовал их с историческими вставками и дневником певицы Изабеллы Юрьевой и составил книгу о том, как все связано. В море отчаяния, наплаканного из всех этих расставаний и детдомовских обид, автор ищет «приступы счастья».        

Цитата: «Влюбленные ехали в автобусе зачать себе ребенка, прижимались друг к другу в толкучке и вместе со всеми пассажирами приплясывали на задней площадке — потом дома она, замерев с пахучей кофемолкой в руках, подумала: «Господи, как просто быть счастливой!»

 

 

ИСТОЧНИК

Нашли ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl + Enter

ЭТОТ МАТЕРИАЛ ПОКАЗАЛСЯ ИНТЕРЕСНЫМ? ПОДЕЛИCЬ:

Обсудить
1137 раз





Оставить комментарий